|
|
|
|
Он дал ему шиллинг на чай.
Кебмен приложил руку к шляпе и сказал: -- Счастливого Нового года, сэр.
И вам тоже, -- сердечно ответил Габриел.
Она оперлась на его руку, когда выходила из кеба и потом, когда они вместе стояли на тротуаре, прощаясь с остальными.
Она легко оперлась на его руку, так же легко, как танцевала с ним вместе несколько часов тому назад.
Он был счастлив тогда и горд; счастлив, что она принадлежит ему, горд, что она так грациозна и женственна.
Но теперь, после того, как в нем воскресло столько воспоминаний, прикосновение ее тела, певучее, и странное, и душистое, пронзило его внезапным и острым желанием.
Под покровом ее молчания он крепко прижал к себе ее руку, и, когда они стояли перед дверью отеля, он чувствовал, что они ускользнули от своих жизней и своих обязанностей, ускользнули от своего дома и от своих друзей и с трепещущими и сияющими сердцами идут навстречу чему-то новому.
|
|
|
